АЗиЯ-плюс

Персоналии

|| Главная | Персоналии >

"АЗиЯ" Творческий союз

Александр Деревягин

Алексей Захаренков

Андрей Анпилов

Вера Евушкина

Виктор Луферов

Виктор Соснора

Владимир Бережков

Евгения Логвинова

Елена Казанцева

Елена Фролова

Манана Менабде

Маруся Митяева

Николай Якимов

Ольга Седакова

Татьяна Алёшина

Юрий Цендровский

"Песни дома Мурузи". О доме Мурузи

ДОМ МУРУЗИ
(Печатается с сокращениями и в редакции Н. Я. по изданию А. Кобак, Л. Лурье, Дом Мурузи. – СПб.: Издательство «ПАПИРУС», 1996.)

Но между ними существует нить,
Обычно именуемая домом.
И. Бродский
_____________________________________________________________________________
Среди пестрого разнообразия сооружений петербургской эклектики здание на углу Литейного и Пантелеймоновской (ул. Пестеля) N 24/27, известное как «дом Мурузи», выделяется своими фасадами в мавританском стиле. Этот доходный дом, сохранивший имя владельца, - одна из самых странных построек Петербурга.
_________________________________________________________________________________
Около 1800 года владельцем участка с деревянным особняком, где позже поднялся «дом Мурузи», стал действительный камергер Николай Петрович Резанов [Ученый, почетный член Санкт-Петербургской Академии наук. Путешественник. Участвовал в организации первой русской кругосветной экспедиции на кораблях «Надежда» и «Нева»]. У наследников Резанова дом в 1820-х годах приобрел купец Александр Меншуткин. В 1842 году у купца родился шестой ребенок – сын Николай [Ученый, один из основателей Русского химического общества, профессор Университета и Политехнического института]. В 1848 году владельцем особняка стал сын Виктора Кочубея (друга императора Александра I и первого русского министра внутренних дел) – Василий Кочубей [Нумизмат. Статский советник, помощник попечителя петербургского учебного округа. Знаток древностей, собиратель древнегреческих монет, картин, фарфора и древнего серебра. Действительный член Русского Археологического общества]. После смерти в 1850 году Василия Викторовича домом почти четверть века владела его вдова – княгиня Елена Павловна, которая по мере сил поддерживала хозяйство и даже построила в саду беседку и кегельбан. Однако во второй половине XIX века деревянный особняк выглядел на Литейном проспекте явным анахронизмом, а тенистый сад казался разрывом в сплошной каменной застройке. Недаром Достоевский в «Идиоте» поместил на этом месте доходный дом генерала Епанчина.
_____________________________________________________________________________
Архитектура «умного выбора» - эклектика предполагала возможность прочтения здания или его фрагмента как некоего текста… «Готический кабинет – средневековая ученость», «столовая в русском стиле – русское хлебосольство», «мавританский будуар – восточная роскошь и нега».
____________________________________________________________________________
В 1874 году участок приобрел князь Александр Мурузи. [Принадлежал к греческому княжескому роду. Сын князя Д. К. Мурузи, способствовавшего присоединению Молдавии к России - сам Александр I повелел «обещать Мурузи большие чины, ленты и имения…». Обучался в Пажеском корпусе, служил в лейб-гвардии кирасирском полку. Выйдя в отставку, жил в своем имении в Бесарабии. В Петербурге стал известен как владелец экзотического доходного дома на Литейном проспекте].
После казни турками Дмитрия Мурузи его вдова, княгиня Ефросинья, с пятью детьми перебралась из Турции через Одессу в Кишинев. Русское правительство не замедлило выполнить данные им обещания. Вдова с племянниками получили земли в Бесарабии, дочерей приняли во фрейлины, старший сын Георгий был определен в Пажеский корпус.
Старый особняк был разобран, и на его месте заложен большой доходный дом, который сначала стал известен экстравагантным видом, а позже – и своими жильцами.
_____________________________________________________________________________________
Мавританская архитектура дома Мурузи отсылает нас к понятию «Восток», существовавшему в западной культурной традиции в двух основных ипостасях. Во-первых, Восток воспринимался как обиталище «естественного», не испорченного цивилизацией человека, мужественного, честного, часто дикого. Во-вторых, Восток традиционно представляли средоточием экзотической роскоши – именно этот взгляд определял «ориентальную» моду в Европе.
______________________________________________________________________________
Проект дома выполнил А. К. Серебряков. Дом Мурузи, для которого Серебряков в Испании скопировал религиозные изречения мавров, принес малоизвестному гражданскому инженеру громкую, но недолговечную славу и стал лучшей его постройкой. Строительные работы длились два сезона, богатая отделка княжеской квартиры на углу второго этажа по Литейному потребовала ещё года и завершилась в 1877 году. Из прессы: «Автор-композитор доказал наглядно, что стиль арабского западного зодчества может вполне соответствовать нашему климату… Нововведение стиля дома Мурузи в мире стройки богатых жилых домов в столице представляет явление отрадное»*.
Дом имел водяное отопление, водопровод, паровую прачечную, 28 ванных комнат. По описи на каждой из 5 парадных лестниц находились стенные часы, зеркала, ковры, столики, 5 стульев, а также ливреи для швейцаров. На улице, у дверей княжеской квартиры, висела мраморная доска с медными буквами фамилии хозяина.
Особенно хороша была отделка квартиры Мурузи из 26 комнат. Внутренняя лестница из белого каррарского мрамора вела на второй этаж, в зал, напоминающий дворики мавританских дворцов: своды покоились на 24 тонких мраморных колоннах, посередине бил фонтан. В восточном стиле была выдержана и курительная, на стенах которой имитировалась резьба по ганчу. Анфиладу парадных помещений, отделанных под рококо, украшала лепка и позолота, расписные плафоны и десюдепорты, мраморные и дубовые камины.
После кончины в 1880 году Александра Мурузи, когда финансовые дела семьи до того ухудшились, что дом должен был вот-вот пойти с молотка, Александр III счел необходимым еще раз выполнить обещание своего двоюродного деда Александра I «дать свидетельства высокого благоволения как самому Мурузи, так и его семье». Утвердив доклад министра финансов о ссуде в четверть миллиона рублей княгине Мурузи, Александр III отметил, впрочем: «Выдача таких ссуд из казначейства неправильна … высочайшее соизволение последовало в виде исключения и не в пример другим, единственно потому, что отец мужа княгини Мурузи воспринял мученическую кончину за интересы России»**.
_____________________________________________________________________________________
1870-е годы – Петербург князя Мышкина, Епанчиных, Версиловых. “Чернеет жесткий и прямой Литейный, ещё не опозоренный модерном” (Анна Ахматова). Литейный выходит к Неве и становится главной улицей самого модного района Петербурга конца XIX века. Обнаруженные в архиве списки жильцов дома Мурузи на 1879 и 1890 годы позволяют представить жизнь этого богатого доходного дома, в котором было 57 квартир и 7 магазинов.
_________________________________________________________________________________
Дубовые резные двери на углу Литейного и Пантелеймоновской вели в знаменитый на весь город магазин пряников Николая Абрамова. Его каталог читается с такой же ностальгией, как описание меблировки великокняжеского дворца.
Рядом находилась парикмахерская модного «куафера» Жана-Батиста Герена, французского подданного. Здесь совсем юный Добужинский до слез тронул отца, попросив ему выбрить такую же, как у папы, плешку.
Просторные «лицевые» квартиры второго-третьего этажей занимали особы первых четырех классов, как говорили в тогдашней России: сенаторы, статс-секретари, профессора, генералы, видные адвокаты. Среди них: экономист В. П. Безобразов, сенатор и академик; философ Е. В. Де-Роберти; генерал-майор А. А. Пушкин, старший сын Александра Сергеевича; известный адвокат Д. Ф. Хартулари, брат домовладелицы; А. А. Кадьян, хирург и общественный деятель; доктор К. Ф. Славянский, профессор Военно-морской академии.
Дворовые флигели и верхние этажи – жилье поскромнее. Под крышей – студенческие номера г-жи Семеновой.
Но слава дома Мурузи более всего связана с изящной словесностью. В 1879 году на четвертом этаже дворового флигеля, в небольшой трехкомнатной квартире жил Н. С. Лесков. В начале 1900-х годов у известного публициста Н. Ф. Анненского (брата поэта) происходили шумные собрания литераторов, близких к народническому «Русскому богатству». А. И. Куприн был частым гостем делавшего блистательную карьеру чиновника Н. А. Любимова, своего свойственника. Видимо, здесь произошла в действительности история, положенная в основу рассказа «Гранатовый браслет».
Почти четверть века в доме Мурузи прожила знаменитая литературная чета – Д. С. Мережсковский и З. Н. Гиппиус. С 1889 года они снимали четырехкомнатную квартиру на пятом этаже, окнами на Преображенский собор, позже перебрались в более просторную и дорогую – на второй этаж по той же лестнице. Едва ли найдется сколько-нибудь известный литератор, который не бывал бы у Мережковских. У коллег – бесконечные сплетни, у петербургской прессы – скандальный интерес вызывали жильцы этой квартиры: «декадентская мадонна» Зинаида Гиппиус, ее сестра художница Татьяна Николаевна, поверенная юношеских увлечений молодых петербургских поэтов, сам Мережковский, проповедник религии «третьего завета», философ, писатель, но прежде всего культуртрегер, и, наконец, поселившийся здесь позже художественный критик Д. Н. Философов. Соседом Мережковских по лестнице был Владимир Пяст, поэт, шахматист, мемуарист, который вырос среди книг в буквальном смысле – его мать содержала известную в городе частную библиотеку, где каждый мог абонироваться за небольшую плату.
1917 год. Пожар окружного суда на Литейном. Жильцы стали покидать все менее пригодный для комфортабельного проживания Петербург. В пустую квартиру князя Мурузи въехал районный комитет партии эсеров. В начале 1918 года комитет был закрыт представителями новой власти, и квартира превратилась в одну из многочисленных воровских «малин». Весной 1919 года в покинутую квартиру случайно забрели К. И. Чуковский и А. Н. Тихонов. Сняв башмаки, Чуковский закрыл бежавшую из кранов воду и предложил разместить здесь студию при издательстве «Всемирная литература». В июле 1919 года начались занятия. В студии читал стихи Блок, часто бывал возглавлявший издательство Горький. Преподавали Гумилев, Чуковский, Замятин, Шкловский, Лозинский, среди студийцев были Зощенко, Слонимский, Берберова, сестры Наппельбаум, Адамович, Полонская, Оцуп, Стенич – всего более 200 человек. К зиме поредевшие курсы переехали в «Дом искусств» на Мойку****.
В 1921 году, незадолго до гибели, Гумилев организовал в квартире Мурузи литературные вечера, носившие название «Дом поэтов».
_____________________________________________________________________________________
Голод 1918-21 годов, перенос столицы в Москву, высылка 20-х и репрессии 30-х, вызванное коллективизацией массовое переселение крестьян в город и, наконец, блокада – эти события сильнейшим образом изменили характер населения города на Неве. «Город форменных вицмундиров, уютных василеостровских немцев, шикарных иностранцев», по словам философа Г. П. Федотова, исчез без остатка. Квартиры бывших доходных домов занял жилец нового типа, как правило, бывший крестьянин. Героев Ремизова сменили герои Зощенко.
___________________________________________________________________________________
Сильнее всего это повлияло на бывшие «роскошные» дома, подобные дому Мурузи. Господские апартаменты превратились в огромные коммунальные квартиры. Некогда функциональные элементы отделки, потеряв смысл, постепенно исчезали – обивка стен, камины, зонтики над парадными. Зато появлялись новые – фанерные перегородки, общие кухни, заселенные людьми швейцарские и ванные.

"Места имеют свою странную судьбу"
Жюль Мишле, историк

Но литературная судьба дома Мурузи не закончилась в 1921 году.
Здесь провел детство писатель Даниил Гранин.
Здесь в конце 1940-х годов во втором подъезде (по улице Пестеля), на втором этаже получил комнату фотожурналист А. И. Бродский с женой и сыном. Иосиф Бродский прожил в ней до эмиграции в 1972 году.

«Моя половина сообщалась с комнатой родителей посредством двух больших, доходящих почти до потолка арок, которые я постоянно пытался заполнить различными сочетаниями книжных полок и чемоданов для того, чтобы отделиться от родителей.
…Эти десять квадратных метров были моими, и это были самые лучшие десять квадратных метров, которые я когда-либо знал. Если у пространства есть разум и оно выносит суждения, существует шанс, что некоторые из этих квадратных метров тоже могут вспомнить меня с любовью. Особенно теперь, под чужой ногой…»*****

_______________________________________________________________________________
* Всемирная иллюстрация. 1877. Т. 17, N 433. С. 319.
** ЦГИА, ф. 583, оп. 4, д. 298, л. 43.
*** О салоне Мережковских см. мемуары З. Г. Гиппиус, П. П. Перцова, В. Пяста, А. Белого, Г. И. Чулкова.
**** Зайдман А. Д. Литературные студии «Всемирной литературы» и «Дома искусств» (1919-1921). Русская литература. 1973. N 1. C. 141-147.
***** Иосиф Бродский, «Полторы комнаты»

Николай Якимов