АЗиЯ-плюс

Персоналии

|| Главная | Персоналии >

"АЗиЯ" Творческий союз

Александр Деревягин

Алексей Захаренков

Андрей Анпилов

Вера Евушкина

Виктор Луферов

Виктор Соснора

Владимир Бережков

Евгения Логвинова

Елена Казанцева

Елена Фролова

Манана Менабде

Маруся Митяева

Николай Якимов

Ольга Седакова

Татьяна Алёшина

Юрий Цендровский

ЯКИМИАДА. Сорокопятка в вопросах и ответах. Часть третья.

26. Заглянем немножко вперёд. Не было ли таких, случайно, мыслей у тебя или у кого-нибудь ещё из «азиятов» – создать в будущем что-то вроде «азиятской» академии искусств? Что могло бы внести некую формализованность и породить, кстати, в дальнейшем, определённые штампы?
Якимов (солидная пауза): Именно так, да. Поэтому и не было таких планов. Это чревато.
27. Тебе не кажется, что для дальнейшего развития «АЗиИ» было бы небесполезным определённое омоложение слушательской аудитории? И как этого достичь?
Якимов: Не помешало бы, безусловно. А как этого достичь? Светиться надо. Потому что молодые воспринимают – вот, я говорил уже, что средний азиятский зритель – это интеллигент за сорок, да? А ведь на самом-то деле может так статься, что молодые это смогут воспринимать гораздо круче. И адекватнее.
28. Ты не был знаком с Булатом Окуджавой?
Якимов: Был я знаком, хотя я и не назову это знакомством. Мы пересекались. Два раза он приезжал в Челябинск. В театре кукол, который одно время был неким культурным центром.
А. Г.: Но эти контакты с Окуджавой в дальнейшем не продолжались?
Якимов: Не продолжались, но, тем не менее, мне было очень приятно, что он очень хорошо отозвался об одной моей песне, ну я больше, собственно, и не пел ему. Это была песня на стихи Арсения Тарковского «Плотовщик».
29. Так ли уж нужно конкретное, теоретическое определение жанра «АЗиИ», про которое нередко в «азиятской» среде идут в последнее время разговоры?
Якимов: Вот – опять эта история! Если бы мы были не «АЗиЯ-плюс», если бы мы не пытались выйти, что называется, в свет, то, безусловно, это никому не нужно. Все эти определения. Но когда ты всё-таки выходишь на рынок, это сделать надо, потому что, кроме нас самих, никто этого больше не сделает, да? И чтобы несколькими словами выразить суть – это, безусловно, нужно.
30. Насколько, по-твоему, близка «азиятам» world music?
Якимов: Всем «азиятам» близка world music. Этника, этническая музыка. Надо вообще определять точно – что такое world music? World music мне не близка в том плане, вот, как лейбл Питера Габриэля. Мне всегда была очень интересна этника, я перед ней просто благоговею, это истинное, это корни, это честность, это адекватность.
А. Г.: В творчестве кого из «азиятов» это больше всего и отчётливее всего проявляется?
Якимов: У всех, у всех. У нас даже есть серия программ, этому посвящённая, и уже начавшаяся издаваться. Называется она «Корни и кроны». Наиболее отчётливо сейчас это проявляется у Лены Фроловой, благодаря чему она и участвует уже в фестивалях world music. Но и у не участвующего впрямую в таких программах Саши Деревягина есть песни с явным «корневым» звучанием.
31. Что ты думаешь о сегодняшней культурной ситуации в государстве Россия и о дальнейших перспективах развития культуры в этой самой странной стране?
Якимов: Эти государственные масштабы меня всегда пугали, я в них ничего не понимаю… что я могу предположить? Если хотя бы это будет такая культурная ситуация, как в Европе, то это было бы здорово. Я что имею в виду… Что нет там такого направления, которое ущемлено было бы. Хочешь – смотришь попсу. Но есть очень много концертов, альтернативных попсе. Пускай и в маленьких клубах, как у того же Фреда Фрита, которого я чту… ну, не знаю, как учителя… у того же Зорна… ну, есть у них эта «Knitting Fabric», они там выступают…
А. Г.: Но согласись, что всё-таки сегодня у нас в России ситуация не самая благоприятная.
Якимов: Отвратительная ситуация.
А. Г.: Перспективы весьма сомнительны.
Якимов: Отвратительная ситуация. Перспективы сомнительны. Потому что люди, имеющие деньги, платят за то, что они знают, что они видят. А видят они то, что им показывают. И здесь громадная вина средств массовой информации, и это больше ничья вина.
32. Как реагируют те поэты, на чьи стихи ты сочинил музыку, на конечный результат, на появление песен с их стихами?
Якимов: Я не знаю ни одного поэта, который бы отнёсся отрицательно к песням на его стихи, сочинённые мной. Про других не буду говорить, не знаю, не владею информацией. Думаю, что да, тоже положительно. Поэт может сказать, что это уже не его стихи, это уже твоя песня, но это всё равно не отрицательный отзыв. Салчак, например. Потом… опять же из тех, кого я знаю и кого успел об этом спросить. Опосредованно своё мнение о песнях на стихи Гумилёва высказывала Ида Моисеевна Наппельбаум, чьему мнению я доверяю безусловно, это человек высочайшей культуры, врать она не будет. С Бродским я не был знаком, но люди, знавшие его, говорили, что Бродскому бы это не понравилось, но эти песни – это хорошо.
33. По поводу песен на стихи Бродского. «Азияты» сочинили много на его стихи, можно ли считать именно тебя невольным инициатором этого процесса, и когда у тебя сочинение песен на стихи Бродского приобрело характер не эпизода, а такой целой творческой системы?
Якимов: Ну, инициатором я не знаю. Ну, может быть, может быть, потому что я иногда вижу развитие своих опытов у других «азиятов», может, я и не прав, но мне так видится. И иногда об этом говорится и впрямую. А первый ли я среди «азиятов» написал песню на стихи Бродского? Наверное, первый.
34. Расскажи, пожалуйста, про административную структуру «АЗиИ-плюс».
Якимов: Она формируется сейчас. Когда «АЗиЯ-плюс» начиналась, наверное, большего и не надо было. Но сейчас, сейчас нужна реорганизация. Какая у нас административная система? Есть человек у нас, который отвечает за концертную деятельность. И за связи с общественностью. Есть люди, которые отвечают за реализацию продукции. И в Москве, и в Питере. У нас есть человек, который отвечает за производство дисков и книг, в основном дисков. Есть человек, который курирует издание дисков – от записи до издания «под ключ». И ещё есть коллегиальное решение по поводу стратегии развития.
35. Что есть сегодня для тебя «АЗиЯ»? Работа, образ жизни, призвание? И думал ли ты прежде, что «АЗиЯ» станет для тебя столь всеобъемлющим и тотальным делом?
Якимов: Я не думал, что так станет. Я не думал. Образ жизни или нет? В хорошем смысле слова – часть образа жизни. А что там ещё?
А. Г.: Работа, призвание… Или это всё переплелось?
Якимов: Переплелось, конечно.
36: Слушаешь ли ты музыку в свободное время не для дела, а для души? И что именно ты слушаешь?
Якимов: В последнее время очень редко. Хотя дисков очень много. То есть я пытаюсь, но сразу голова начинает думать о другом. Благодаря тому, что я работаю ещё с различными шоу, большими и маленькими, и с театром, и с песенным миром, я слушаю и люблю музыку всякую. Абсолютно всякую. От этники до суперсовременной музыки. Лишь бы это было талантливо. Иногда получается сходить в филармонию. Всё-таки музыку лучше слушать в живом исполнении. Если повезёт с исполнителями, то для души.
37. Является ли, по-твоему, Питер в самом деле культурной столицей? Не формально, а по сути по своей теперь?
Якимов: Наверное, да. Думаю, да. Хотя Москва тоже, но… Наверное, Питер – да, поскольку все стремятся в Питер, поэтому – это столица.
38. Что изменилось в твоём восприятии Питера с тех пор, как ты стал здесь жить?
Якимов: Наверное, ничего не изменилось. Он постоянно такой будоражащий, требующий участия, внимания, происходит масса событий – как тогда, так и сейчас. Но тогда я был завязан в большей степени на театре… Нет, ну восхищение, постоянное восхищение.
39. На вводной странице «азийного» сайта написано, что «особую роль в становлении современной камерной песни сыграла Камбурова». Прокомментируй, пожалуйста, эти слова.
Якимов: Елена Камбурова – это одна из тех людей, от творчества которых, от слушания которых, от присутствия рядом с которыми я обалдел в своё время. Это было несколько людей, Камбурова – одна из них, это было в Челябинске, не помню, в каком году, может, в семьдесят седьмом. Когда я первый раз увидел, что есть что-то другое. Обалдение было.
А. Г.: Другое, чем что?
Якимов: Чем то, что показывали и продолжают показывать.
40. Нет ли планов или намерений преобразования сайта «АЗиИ», превращения его в своеобразный журнал с расширением при этом аналитического и информационного пространства, ну а в дальнейшем сделать на базе этого журнала в сайте специализированное печатное издание?
Якимов: Это было бы шикарно, здорово! Но для этого нужен ещё человек.
41. Ты ещё, кроме деятельности в «АЗиИ», работаешь и как звукорежиссёр различных программ, шоу, встреч и так далее. И ещё театральная работа. Как ты успеваешь всем этим заниматься?
Якимов: Ну вот за счёт того, что я редко слушаю музыку для своего удовольствия. За счёт своего личного свободного времени.
42. Как часто и с кем именно у тебя происходит показ совместных программ?
Якимов: Редко, очень редко. В основном с людьми из круга «АЗиИ» и «АЗиИ-плюс». Это Женя Логвинова, Саша Деревягин, Таня Алёшина, Лена Фролова. Последнее время я сольно и не выступал, не помню такого.
43. С какого времени в музыке «АЗиИ» появилась более продуманная система аранжировок? В основном при записи альбомов. Благодаря кому и благодаря чему это стало происходить?
Якимов: У нас аранжировки, я бы сказал, не притянутые за уши. «АЗиЯ» – у неё всё-таки музыкальная сторона выпячивает, если говорить о песнях, и, соответственно, это тянет за собой «омузыкаливание» материала. У других представителей авторской песни на это меньше обращается внимания, и там аранжировки – ну кошмарные просто, потому что появляются из-за стремления быть в струе звучащего повсюду музыкального информационного поля. Мы же стремимся к тому, чтобы аранжировки были естественными, и если в них есть необходимость, то они есть.
А. Г.: А благодаря кому это происходит? Ты можешь кого-то выделить из «азиятской» среды? Кто стал первым обращать на это внимание?
Якимов: Именно в песнях? Наверное, извиняюсь, опять же я, потому что у меня был замечательный творческий союз со скрипачом Володей Анохиным, который сейчас в Гамбурге живёт. А до этого, ещё в Челябинске у меня было трио с роялем и флейтой, потом ещё скрипка и виолончель, а у ребят до себя я этого не встречал. Потом Саша стал использовать клавиши, саксофон. И опять же я первый полез выступать с рок-группой. Хотя, наверное, Таня Алёшина у нас самый крутой инструменталист, но свои песни она сначала, по-моему, принципиально пела под одну гитару.
44. А когда именно ты стал сочинять песни на стихи классических поэтов и есть ли, по-твоему, поэты, чьи стихи тебе интересны, но пока тобой ещё «не охвачены»?
Якимов: Классических поэтов? Мир поэзии очень велик, его полностью охватить невозможно. Я не разделял стихи на классические и неклассические. Такого подхода не было. Просто или отзывается или не отзывается.
А. Г.: Есть ли такой поэт, которого ты хотел бы более тотально освоить в песенном материале, но пока ещё это по ряду причин не получилось?
Якимов: Меня сейчас интересует Аркадий Суров, меня интересует Строчков, я хочу почитать их стихи побольше. И ещё ряд поэтов новой формации.
А. Г.: А почему ты решил записать и издать заново серию собственных песен на стихи Бродского?
Якимов: Вот мы говорили о том, что я люблю мыслить программами, так вот, песни Бродского ни разу не были изданы программой, они были изданы как части сборников. И не все, конечно. В новом альбоме их за двадцать, там ещё есть песни Евгении Логвиновой. В общем, это такое собрание сочинений и аудиоверсия именно программы, которая записана нон-стоп. В ней есть концепция. Именно поэтому.
45. Тебе скоро исполнится 45 лет, это – немало. Ты чувствуешь свой возраст? В каком направлении ты хочешь двигаться не как арт-директор, а именно как композитор, как автор песен?
Якимов: Я могу сказать, что всё-таки наиболее значимо своё существование я ощущаю на концертах, во время исполнения. И поскольку это так, то, наверное, не надо этого избегать. Не обязательно часто, не обязательно гастроли, но именно это – главное. Сочинение и выступления. А ощущаю ли я возраст? Наверное, ощущаю. Но я не знаю, с кем сравнивать, потому что это надо быть другим человеком. Наверное, всё-таки… больше грусти, больше грусти.
А. Г.: Как говорил когда-то кто-то где-то, грусть – это ступень к радости.
Якимов: А то!

Беседу провёл Анатолий Гуницкий. СПб, Васильевский остров, 06.05.04.

Николай Якимов