АЗиЯ-плюс

Персоналии

|| Главная | Персоналии >

"АЗиЯ" Творческий союз

Александр Деревягин

Алексей Захаренков

Андрей Анпилов

Вера Евушкина

Виктор Луферов

Виктор Соснора

Владимир Бережков

Евгения Логвинова

Елена Казанцева

Елена Фролова

Манана Менабде

Маруся Митяева

Николай Якимов

Ольга Седакова

Татьяна Алёшина

Юрий Цендровский

ЕЛЕНА ФРОЛОВА «МОЯ ЦВЕТАЕВА», 2CD, (р) 2002 «АЗиЯ-плюс». Рецензия Анатолия Гуницкого.

ЕЛЕНА ФРОЛОВА «МОЯ ЦВЕТАЕВА», 2CD, (р) 2002 «АЗиЯ-плюс»

Рецензия, вернее, попытка рецензии альбома, совершенно незаметно для автора переродившаяся и превратившаяся в некие около искусствоведческие размышления. Но сердцу ведь не прикажешь. Итак…

Двойной альбом песен Елены Фроловой на стихи Марины Цветаевой – это не самый легкий диск для прослушивания. Как, впрочем, и собственно сами цветаевские стихи с их насыщенным и неизбывным драматизмом, которые не так уж легко читать; ведь они не рассчитаны на безмятежное, удобное, комфортное и светско-беззаботное восприятие. Практически за каждым цветаевским стихотворением открывается глубочайшее поэтическое пространство и это, разумеется, давно уже и без меня известно. А вот когда Лена поет даже какую-нибудь совсем коротенькую песню на стихи Цветаевой – например, «Голуби реют» или «Лицо без обличия» – то поневоле складывается впечатление, будто бы погружаешься в безграничное, по-настоящему бездонное, бурное и неспокойное море поэзии.

Я еще на концертах заметил, что когда Елена Фролова выступает, то возникает совершенно особенное ощущение, потому что она как-то удивительно и непостижимо умеет прочувствовать все линии, все изгибы, все нюансы литературных первоисточников песен своих... И кажется даже иногда, будто бы Фролова, когда поет, то видит при этом со стороны и себя, и все печально-радостные просторы мира нашего земного, нашей жизни. Каждая из песен Елены – это особая, параллельная, что ли, Вселенная. Ну а в данном случае, когда слушаешь запись – это Вселенная Цветаевой. Но в тоже время и самой Фроловой – тоже.

И еще про Фролову на концерте. Очень часто перед исполнением той или иной песни (или даже цикла песен) она говорит, что вот сейчас прозвучит стихотворение того или иного поэта. Не песня на его стихи, а именно стихотворение. С одной стороны, это даже как-то сначала и странно и сначала немножко непонятно слышать; и только потом становится ясно абсолютно, что стихи в песнях Фроловой не растворяются в ее музыке полностью, целиком, что они сохраняют свою первозданную форму, а музыка только как преобразует гармонию стихотворений – или их дисгармонию, делает воздействие стихов более убедительным. Природа любого значительного таланта – непостижима, и поэтому мне пока только остается догадываться или предполагать, каким образом Лена Фролова смогла найти музыкальный ключ к поэзии Марины Цветаевой. Конечно, кто-нибудь может подобрать и свои собственные ключи. Кто и когда – сие мне неизвестно, только тут, как говорится, возможны варианты… Но при этом детали и секреты «творческой кухни» знать и вовсе необязательно – и вовсе не потому, что «когда бы вы знали из какого сора…», просто совсем не всегда нужно все знать и понимать, и это вот как раз и есть тот самый случай.

Я слушал эти песни на стихи Цветаевой – и не переставал удивляться. В каждой песне внезапно возникал какой-то новый творческий сюрприз… хотя, нет это «игривое» слово в данном случае не годится… Да, конечно, не сюрприз, а неожиданный, абсолютно неожиданный ракурс восприятия цветаевской поэзии. Иногда, когда Елена поет а’капелла – и это тоже отлично вписывается в общий контекст ее восприятия, ее видения и ощущения мира Цветаевой. А в какой-то момент я вдруг понял, что это даже и не песни никакие, это нечто совсем иное…

Да и вообще, что же такое песня в традиционном, и даже в банальном и в расхожем, и в привычном понимании данного слова? Нечто с мелодией, с куплетом и припевом… да, я сейчас совершенно сознательно вульгаризирую, придумываю некую усредненную формулу, просто не хочется в связи с этим выискивать в словарях и в справочниках привычные и расхожие формулы, тем более, что все равно у каждого из нас имеется свое собственное, свое личное представление о песенном жанре. Но как бы там ни было, фроловские песни на стихи Цветаевой – это такая особенная, специальная, что ли, субкультура. И вот – в связи с этим; недавно мне довелось прочесть на сайте www.golos.de серию бесед Елены Фроловой и Андрея Анпилова. В которых они говорят, дискутируют, спорят, обсуждают феномен авторской песни – хотя и не только про нее говорят они – и делают это страстно, горячо, увлеченно, порой даже самозабвенно, противоречиво, субъективно и увлеченно, как, впрочем, и должно быть в кругу ярких, одаренных, творческих людей.

Целиком в их разговор я сейчас углубляться не стану – сами можете прочесть, ежели найдется у вас такое желание. Но в свете моих скромных размышлений о двойном альбоме Елены Фроловой я хочу привести один небольшой фрагмент из этого диалога, когда Анпилов говорит: «...Меня во всей твоей истории с поэзией, которую ты берешь, интересует единственный предмет – это сама Фролова. Что, сколько тебе по пути с Цветаевой, столько и надо идти... Есть, допустим, «фроловских» по духу песен на два диска – на два диска по пути... Предположим... Но я проективно так, вообще, не люблю рассчитывать заранее: а сделаем-ка мы диск того-то, того-то... а теперь вот на того-то, того-то... Меня и тот, и тот и второй, и третий, и четвертый интересуют на книжной полке. Я их могу всегда достать, прочесть... У меня с каждым: с Шаламовым, с Барковой, с Бродским, с Цветаевой – свои собственные, достаточно интимные, отношения. К кому-то я более равнодушен, к кому-то более пристрастен, и так далее. Меня симбиозы такие, как композитор или бард - транслятор поэта, интересуют, извини, в наименьшей степени...».

«Транслятор поэта» – интересный, кстати, термин. Отчасти, конечно, верный, и точный, пожалуй, – но только отчасти, потому что так называемая Анпиловым «трансляция» – это ведь совсем не всегда, и в частности, в том, что делают люди из «АЗиИ», нет, на взгляд мой, буквального перерабатывания стихотворного текста в музыкально-песенный вариант. Это нечто гораздо большее и сложное, в связи с чем запросто можно поразмышлять об уникальных внутренних творческих механизмах, побуждающих того или иного автора, композитора создать песню на те или иные – причем, не свои стихи. И я глубоко уверен, что для настройки этого уникального и индивидуального механизма, требуются некая, толком-то, собственно, никому, наверное, и неизвестная, сумма обстоятельств. Творческих, житейских, бытовых, личностных, социальных, и даже, soory, физиологических, если угодно.

Но я несколько отвлекся от двойного альбома «Моя Цветаева».
И…нет, еще раз вынужден как бы типа отвлечься.
Вот название пластинки – «Моя Цветаева». С одной стороны, вроде бы тут комментарии никакие и не нужны, только ведь нужно решиться, нужно иметь основания для того, чтобы так назвать свой альбом. Хотя и не только Фролова таким образом поступила, несколько лет назад Якимов Н.Н. выпустил альбом с песнями на стихи Гумилева и, совершенно естественным для себя самого образом, назвал его «Мой Гумилев». Едва ли и его поступок, и поступок Фроловой – в плане названий! – кому-нибудь покажется излишне фамильярным.

Целиком, подряд, песню за песней, этот двойной альбом слушать, мне кажется, не стоит. Можно, конечно. Однако лучше не торопиться, не стоит заглатывать наскоро, лучше посмаковать, растянуть удовольствие; я, например, включался в него частями, а вот потом, когда стало понятно, что, как, куда и зачем, когда уже пообвыкнешься в этом чудесном поэтически-звуковом пространстве, то вот тогда можно изменить ритм восприятия. Второй диск я слушал не сразу после того, как познакомился с первым диском и это, по-моему, правильнее. С другой стороны (которая вообще есть везде, всюду и всегда), восприятие – штука чудовищно субъективная, зависящая от множества самых разных факторов – самочувствия, погоды, успехов, пролетов и массы прочих обстоятельств. Как бы ни было там, второй альбом был воспринят мною не то, чтобы легче – нет, я и от первого отнюдь не устал, но просто как-то все иначе, лучше слушалось, может быть, я уже привык к фроловско-цветаевскому раскладу? Вообще-то любопытно, по какому принципу «азиятка» Елена компоновала пластинки свои, из чего она исходила, определяя последовательность чередования песен?

Мне немало доводится слушать музыки. И «азиятскую», и не только. Но не могу не отметить, что после знакомства с этим уникальным двойным альбомом я понял, что имею достаточно убогое, никакое какое-то представление о поэзии Цветаевой. Читал, разумеется, но… И мне открылись новые грани в творчестве великого поэта, о которых прежде я и не догадывался.

Анатолий Гуницкий

P.S. Все «азияты» поют песни на стихи очень достойных поэтов. И выходит – по аналогии с тем, что написал несколько строчек назад, что благодаря песням «азиятским» – мы получаем возможность фактически для нового прочтения Бродского, Мандельштама, Гумилева, Ахматовой и других волшебников слова поэтического. Прежде, до написания этой рецензии, я как-то про этот аспект и не думал. Воистину, век живи - век учись!

И еще немного, на «коду»…
Да, это в самом деле не просто песни на стихи Марины Цветаевой, это ее многозвучный, безграничный поэтический мир, услышанный Еленой Фроловой и подаренный нам.

Елена Фролова