АЗиЯ-плюс

Персоналии

|| Главная | Персоналии >

"АЗиЯ" Творческий союз

Александр Деревягин

Алексей Захаренков

Андрей Анпилов

Вера Евушкина

Виктор Луферов

Виктор Соснора

Владимир Бережков

Евгения Логвинова

Елена Казанцева

Елена Фролова

Манана Менабде

Маруся Митяева

Николай Якимов

Ольга Седакова

Татьяна Алёшина

Юрий Цендровский

НИКОЛАЙ ЯКИМОВ: Я стараюсь максимально выполнить задачу режиссера. (Интервью Георгия Левина, январь, 2005).

НИКОЛАЙ ЯКИМОВ: Я стараюсь максимально выполнить задачу режиссера.

В свободное время от своей «азиятской» деятельности ты занимаешься звуковым оформлением неких театральных постановок. Вот, please, об этом расскажи.
Якимов: Ну, я в Питере просто появился благодаря театру. В девяностом году приехал с режиссером, с Михаилом Хусидом и в то время была создана школа – не побоюсь этого слова – такого театра синтетического, в котором все средства хороши для выражения художественной задачи. То есть, и музыка, и видеоряд, и объекты, и куклы, и свет, и сценическая речь, и еще тогда начиналась эпоха инсталляций – в общем, такой тотальный театр. Где-то лет шесть, наверное, я не вылезал из Царского села, у нас там была база, и занимался только театром.

Именно звуковым оформлением?
Якимов: Да, я … тогда была такая должность – заведующий музыкальной частью, мusic direсtor это звучит в нормальных театрах, музыкальный руководитель. Иногда какие-то занятия проводил в качестве помощника режиссера, по эвритмии, например…

По чему?
Якимов: По эвритмии. Как мы её понимали. Как это понимал Чехов – это немножко другое.

Для справки: Эвритмия (греч. eurythmia - соразмерность, слаженность, ритмичность) – это вид искусства, инструментом которого является художественно-выразительная пластика движения человеческого тела. Проводится занятие на основе различных музыкальных и литературно-поэтических произведений. Вы можете вдруг осознать, что не просто повторяете за эвритмистом движения и слова, а поете известные сказки и рассказы, под не менее известную музыку. Это "видимая речь", как назвал ее Р. Штайнер, родоначальник антропософского движения, на основе которого и "выросла" эвритмия. Искусство эвритмии находится в самой тесной связи со словом, звуком речи и музыкальным звуком. Весь человек становится тут инструментом речи и вместе с тем духа. В основе каждого звука изначально лежит определенный жест или движение: гласные выражают в основном душевное настроение…

Чехов какой?
Якимов: Михаил. Какие-то работы с текстом, с музыкой, с движением. И та школа, которой я, собственно, и набрался в этом театре, с Михаилом Хусидом и Юрием Соболевым, она дала возможность оформлять какие-то спектакли и театральные шоу, пользуясь этой базой.

А Соболев – это ведь музыкант?
Якимов: Нет. Есть Соболев – однофамилец этого Юрия Соболева, а тот Соболев – это был художник, довольно известный в узких кругах, друг Тарасова…

Владимира Тарасова, барабанщика?
Якимов: Да. Вообще Юрий Соболев был нередким гостем на джазовых, авангардных фестивалях…

Кстати, Тарасов тоже занимается инсталляциями.
Якимов: Да. И вот они на этом пересекались. Кабаков там же был, и вся эта компания, и вот Юрий Соболев как раз и привнес в Царское село все эти направления современные. Музыкальные и художественные.

А вот теперь, весь этот тобой давно наработанный опыт, в последнее время, в частности, за последние полгода, активно воплощается в реальность.
Якимов: Да. То есть, режиссерам – я так понимаю, почему они мне предлагают музыкальное оформление спектаклей или как я для себя сейчас определил, музыкальный дизайн, саунд дизайн спектакля, создание музыкальной атмосферы спектакля… там может быть и написание музыки, и такой глобальный микс музык, совершенно рядом в свое время и не стоявших, а я их рядом ставлю иногда для достижения художественной задачи, – так вот, режиссерам, наверное, импонирует, нравится этот мой подход к музыкальному оформлению. Не просто включил фонограмму, заполнил паузу музыкой, нет, здесь плетется музыкальная ткань спектакля.

Какие конкретно спектакли были тобой музыкально оформлены? В последнее время?
Якимов: После Интерстудио, с 2000 года, наверное, начиная, хочется отметить две работы с Виктором Крамером – это «Суперфлю» по пьесе Гоголя «Женитьба» и вот сейчас вместе с Андреем Суротдиновым и с музыкантами «Аквариума» – «Веселые ребята», и с Андреем Прикотенко, молодым режиссером, принято считать его молодым режиссером…

До сорока лет, да?
Якимов: Да. (типа смеется ) То есть, с Андреем – «Слуга двух господ»,
в котором очень хорошо и плотно используется музыка группы «Кино», и там же, в Театре на Литейном, сейчас его «Антигона» вышла. И еще с Олегом Николаенко, в Петрозаводске,
в Карельском театре, такой большой микс – видео музыкальный театральный по Кобо Абэ: спектакль «Тайное свидание». Наверное, пять таких больших работ. А кроме этого были еще небольшие работы.

Ну а какого рода музыку ты вплетаешь в эти свои звуковые интриги? То, о чем тебя просят или сам подбираешь?
Якимов: Для начала сам подбираю. Читаю пьесу, разговариваю с режиссером, узнаю, чего бы он хотел, потом даю ему музыкальный материал, он из него выбирает на первом этапе… (внезапно) А! «Гамлет» еще, с Андреем Прикотенко был, «Гамлет» в Москве, в Новом драматическом театре… Да, там интересно было тоже… А потом режиссер выбирает, останавливается на приеме. А дальше уже где-нибудь за две недели до премьеры спектакля я могу импровизировать и вставлять туда, уже не советуясь с режиссером… то есть, такой совет происходит уже на уровне бровей: звучит какая-то музыка, и если режиссера это не ломает, значит, эта музыка остается. Или вкрапления какие-то. Или какие-то акценты. Вот мне хочется здесь какой-нибудь звук добавить – я его добавляю. Если он не ломает режиссера, то он остается, а если ломает, то я его убираю. Это может быть музыка разная, от такого крутого авангарда типа Джона Зорна до какой-нибудь сладкой попсы.

Я понимаю, что ты втянут в эти постановки, и не можешь их в полной мере объективно анализировать, но сами-то спектакли интересные, если все же отстраниться от твоей звуковой работы?
Якимов: Я не берусь оценивать сами спектакли. Я стараюсь максимально выполнить задачу режиссера. Чтобы ему самому было не стыдно. А мне вот говорят, например, – встречаю знакомого режиссера, а он мне: «Ну, я посмотрел «Антигону», – плохой спектакль. Но тебя это не касается». Ну, конечно, есть какое-то трогательное отношение к спектаклям, в которых ты работал, но это совершенно не значит, что если я оформлял спектакль, то он по определению хороший, и для всех хороший. (С немотивированным оживлением) Саундтрек можно выпустить! Наверное… ( тихий смех) Я стараюсь так, чтобы потом можно было выпустить саундтрек, и чтобы мне не было стыдно за это.

Выходили эти саундтреки?
Якимов: Нет, ни разу. Эта мысль ещё со времен Интерстудио существует, еще когда были спектакли наши, интерстудийные. Там музыка звучала постоянно, она была одним из главных действующих лиц. А сейчас меня немножко обламывает, когда я стараюсь сделать музыку действующим лицом, а мне говорят, что здесь актеры должны поиграть. Так вот, с того вот времени ещё была идея выпускать какие-то саундтреки.

Но выпустить саундтреки – это ведь должны быть… я еще понимаю, что выходят саундтреки к фильмам, но саундтреки к спектаклям, чтобы их кто-то потом приобретал, это должны быть какие-то уникальные постановки.
Якимов: Ну да, они должны заслужить признание… Нет, для себя, или для тех, кто приходят на спектакли, точно также как те, кто приходит на концерты, покупают альбомы. Но это такие частные, кухонные – я бы сказал – радости.

Как я понимаю, музыку к собственно спектаклям ты не очень часто сочинял? Или это отчасти объясняется тем, что те, кто ставят спектакли, не могут, судя по твоим комментариям, достойную делать оплату за эту работу?
Якимов: Безусловно, авторская музыка она стоит других денег, безусловно. Но если я ничего не нахожу, то я пишу что-то. Это уже так: сознавая и не требуя на это дополнительных вложений, если я ничего не могу подходящего найти, то, конечно, надо написать.

Что уже и приходилось делать?
Якимов: Конечно. В «Антигоне», например, как бы греческая музыка звучит, как бы греческая аутентичная. Того же Микуса, например, – такого амбиентного музыканта и композитора. А для темы, для лейтмотива – ну, надо что-то было выбрать.

То есть, ты в таких случаях делаешь стилизацию? Под то, что все-таки доминирует в звучании музыки к спектаклю.
Якимов: Да. Вот в таком конкретном случае – да.

В дальнейшем это, видимо, будет у тебя продолжаться?
Якимов: Да. Но иногда бывает так, что спектакль или театральное шоу является причиной создания какого-то произведения. Вот эта инсталляция (достает и показывает диск): мне было интересно, как это прозвучит – семь нот в пространстве, которые могут существовать в случайном порядке и в тоже время должны существовать гармонично. И в случайном порядке, и гармонично звучать. Семь наших натуральных нот. В своем багаже я это оставил. И также было с несколькими музыкальными моментами, которые остаются в багаже. И пусть они даже не вошли в спектакль. Или в фильм. Мне предлагали музыку писать к фильму, я за ночь накидал какие-то фрагменты, но это не пошло, не пригодилось. Но эта музыка у меня осталась.

Беседу провел Георгий Левин
08.01.2005
СПб, Пушкинская, 10 (Студия группы «Аквариум»)

Николай Якимов