АЗиЯ-плюс

Персоналии

|| Главная | Персоналии >

"АЗиЯ" Творческий союз

Александр Деревягин

Алексей Захаренков

Андрей Анпилов

Вера Евушкина

Виктор Луферов

Виктор Соснора

Владимир Бережков

Евгения Логвинова

Елена Казанцева

Елена Фролова

Манана Менабде

Маруся Митяева

Николай Якимов

Ольга Седакова

Татьяна Алёшина

Юрий Цендровский

ВИКТОР ЛУФЕРОВ: У МЕНЯ ВСЕГДА БЫЛА ПОЛНАЯ УВЕРЕННОСТЬ В ТОМ, ЧТО Я ЧЕСТНО ВСЕ ДЕЛАЮ. 10 июня 2004 года. Часть третья.

Часть третья

Вот еще один вопрос в связи с творческим союзом «АЗиЯ». «АЗиЯ» и «азияты» определяют свой жанр как «современная камерная песня». На мой взгляд, это несколько дефинитивное название, ведь многие песни являются современными и камерными. Как по-вашему, лучше обозначить специфику того, что делает «АЗиЯ»? Я, например, предложил такой вариант – новая камерная песня. Ведь творчество «АЗиИ» пусть и продолжает, и расширяет то ,что было раньше, но на свой лад, по-новому. Чисто терминологически так, мне кажется, так лучше и удобнее.
Луферов: Ну да. Как и «новая опера». Опера-то ведь была и раньше.

Да. Новая опера. Новая драма. Это ведь не только сущностные, но и жанровые понятия. Ведь название все равно нужно, чтобы люди понимали – что это такое по жанру. Ведь проводятся концерты, выпускаются диски…Но что это такое по жанру? Авторская песня? Да, конечно, но все же, «АЗиЯ» в своем творчестве явно отходит в сторону от привычного представления об авторской песне. А вот «новая камерная песня», на мой взгляд, подходит. Как лейбл, что ли…
Луферов: Ну да. Но, честно признаться, почти все имена или лейблы в искусстве они очень быстро истираются. Как стирается или съедается некая эстетическая ниша. И вот если вспомнить… Дело в том, что я же имел отношение к электричеству и к барабанам… у меня с 67-го года по 70-й была группа необычного состава для тех времен, называлась она «Осенебри» - это из Вознесенского…

Я знаю.
Луферов: И мы приезжали трижды в Питер, а состав был такой – две или три электрогитары, в зависимости от песни, две скрипки, виолончель и кларнет. Барабаны. Мы трижды выступали в клубе «Восток», и плюс здесь у нас были по разным институтам выступления. В конце шестидесятых это был абсолютное… ну, не то, чтобы ноу-хау, но это было настолько… Вы помните ситуацию? Кругом были исключительно три электрогитары и ударные, электроорган «Юность» – «Хэммондов» еще ни у кого не было – то есть, состав был квартет или квинтет, но с электричеством и с электрооганом. Все! Дальше тогда почти ничто никуда не шло, то есть, мы просто вываливались уже тогда абсолютно за рамки того, что существовало в электричестве с барабанами, но пели мы тогда авторскую песню, мы первые в Союзе были, кто аранжировывал и исполнял Высоцкого, Кима, Окуджваву, Новеллу Матвееву и так далее, и так далее, ну и плюс ряд моих вещей. Вот таким составом мы тогда играли. Но я это к чему рассказал... Я это сказал к тому, что как бы эстетические ниши съедаются. И потрясающая новизна самого электрического звука… Но чего говорить… Она как бы съедена бесчисленным количеством эпигонских групп, уже даже в советские времена. Я помню, как все те молодые ребята, которые в это дело уже были вовлечены... и для всех нас было новостью, когда на Неглинку привозили электрогитары, и мы все бежали смотреть на эти гитары, потому что купить их не было денег. Вот. Вот такие новости были. И еще я играл в «Наследниках», а «Наследники» – это была группа после «Соколов», а «Сокола» вообще считаются первой группой в Москве. И импрессарио у них был Айзеншпиц.

Который потом был директором у «Кино»?
Луферов: Да. И я играл немножко в «Наследниках», и они пели пару моих вещей, но в это же время я уже организовывал своих «Осенебрей», и потом у Айзеншпица покупал колонки и динамики для своей уже группы. Вот туда на самом деле мои корни восходят и поэтому я, с одной стороны, как бы бард, но с другой стороны, у меня всегда было внимание и к джазу – гениальное трио Ганелин-Чекасин-Тарасов, да и много еще что тогда творилось в джазе;
я же заканчивал потом джазовый факультет в в Гнесинке, причем первого потока…

А на каком инструменте Вы играли?
Луферов: На гитаре. Я прозанимался в джазовой студии «Москворечье» несколько лет, и там я тогда учился понемножку играть на всем – на барабанах, на басу, на фоно… Но как это ни печально, но колоссальное количество всяких графоманов и эпигонов постепенно любое слово, достойное слово и также достойное его содержание, они просто сжираются колоссальным количеством эпигонов…

Но ведь это было всегда, во все времена…
Луферов: Да, конечно, во все времена и всюду, поэтому мы все равно не будем отменять ни слово бард – вот как я сказал, в высшем понимании, ни слово поэт, из-за того, что существуют стихи, в которых куча и свалка невероятного хлама графоманского, хотя и там, наверное, встречаются нормальные какие-то люди. И поэтому мы не будем слова отменять, и выражение «авторская песня» тоже отменять не будем, а просто скажем, что трындящих на трех аккордах и называющих себя бардами… и то, что они делают с авторской песней – несть им числа, но от этого ни Окуджава, ни Галич, ни Высоцкий не умаляются и остаются бардами. И тоже самое могу сказать, что несть числа просто трындящим составам, которые себя называют рок-группами. И как я говорил как-то про сраных кспэшников, то есть, про тех, кто считает, что они делают жанр, а на самом деле они просто трындят и трындят, и очень примитивные песни исполняют, то также я могу сказать и о том, что есть и сраные роковики, которые думают, что раз они с барабанами и с электричеством, то они как бы высоко какое-то свое знамя подняли. Ничего подобного! Настоящих, интересных рок-групп очень мало. Все! Вот это съедание.

Съедание эстетических ниш. Красивое выражение, кстати. Да и рассказали Вы об этом
съедании очень интересно, с неожиданным для меня поворотом в сторону рока.
Развитие любого жанра неоднозначно проходит, эволюция всегда соседствует с инволюцией.
Луферов: Мы будем твердо держаться неких буев!

Держаться корней – как пел когда-то Гребенщиков.
Луферов: Да, корней.

(продолжение следует)

Виктор Луферов