АЗиЯ-плюс

Из прессы

|| Главная | Из прессы >

"Ускользающая песня города". Отрывок из статьи Марианны Николиной (журнал "Женский Петербург", апрель 2007 г.)

Татьяна Алёшина (журнал "Театральный Петербург", №3, 2006, беседа Марины Бариновой)

Манана Менабде «У каждого свой сад…» Наталья Савельева, журнал "Люди и песни" №3, 2005 г.

"Отношение к слову" Ю. Неменова, "Буквоед-ревю", май 2005

День памяти Николая Гумилёва. КТО ТАКИЕ АЗИЯТЫ. "Аргументы и факты", 19.08.04

Басин М. Охотник и поэт // Вести (Израиль) 09.09.1999

"Дивы Евразии". Дружественный фестиваль этнической культуры". П. Знаменый, "Литературная газета" №10 (17-23 марта 2004 г.)

"Полёт в песню. Полёт песни" Кутьёва Л.В. Электронный журнал "Образование: исследовано в мире". 15.07.03

"Манана Менабде: Очень важно иметь свой голос" Анатолий Гуницкий, газета "Вечерний Петербург", 21 февраля 2001 г.

"Николай Якимов. Z (зет). Ахвеллоу. АЗиЯ-плюс", GEORGE, «Этажерка», приложение к газете «Вечерний Петербург», 2002

"Хорошо стоять вдоль неба или "Убогие песни" Дмитрия Строцева" Н.Х., Минск

Студия современного искусства «Азия+» (С.-Петербург - Москва) выпустила литературно-музыкальный проект «Убогие песни», пол-ностью посвященный поэзии минского поэта Дмитрия Строцева. Проект включает в себя два компакт-диска и рукописную книжицу. Все стихи, звучащие на пластинках, замечательными каракулями записала в книгу московский дизайнер Дарья Яржамбек. Она и выполнила общий дизайн проекта. Стихи своего сочинения на одном диске читает и «танцу-ет» сам Строцев. На другом - стихи минского поэта поет Елена Фролова, артистка Театра поэзии и песни Елены Камбуровой, композитор, поэт, певица.
Некоммерческое название проекта «Убогие песни» Строцев предлагает рассматривать как актуальный гражданский поступок, или, строже говоря, антибуржуазную выходку.
Почему поет Фролова, понятно. Она это делает хорошо. Вот свидетельство московского поэта и литературно-музыкального критика Андрея Анпилова: «В ее песнях - почти античная красота и сила. Никаких жалоб, никакого занудства, ни усталости, ни декаданса. Елена Фролова - живой пример того, как можно настоять на - нет, не на своем, - на том, что считаешь подлинным. Глупо говорить о ее большом будущем, у нее - большое настоящее».
Зачем слушать поющего или танцующего Строцева, понятно не сразу. Вот что по этому поводу замечает тот же Анпилов: «Раньше Строцев играл на гитаре. Но петь было неудобно - гитара мешала ему размахивать руками. Потом, без гитары, дело пошло на лад. Строцев отчаянно сощуривает глаза, сморщивает лицо, краснеет, начинает неритмично шататься и размахивать руками. Это значит, сейчас будет песня.
Поет Строцев сокрушительно. Не хуже, чем мычат и завывают глухие, воображая, что снаружи звучит человеческая речь. Но, уверяю вас, - первое впечатление ошибочно. Уверяю вас, Строцев отлично представляет, как звучит человеческая речь».
Вот какие разные авторы встретились в одном месте, в одно время и в одном проекте. Так ли это было необходимо? Приведем еще одно свидетельство.
Белорусский композитор Виктор Копытько в предисловии к «Убогим песням» пишет: «Бернарт де Вентадорн и Вальтер фон дер Фогельвейде сами сочиняли музыку на свои стихи, или правильней сказать - вместе со стихами. Дмитрий Строцев делает это редко. Из традиционно мелодических параллелей собственным текстам мне известны только три: «Что ж эти люди странно живут», «Как маленькая рыбка» и «В подземелье на черном полу». И хотя все они очень хороши, наиболее точное, авторское интонационно-ритмическое решение Строцев нашел в миниатюрах, которые поначалу называл речитативами и лишь совсем недавно обозначил их намного точнее - танцы.
Истоки этой манеры произнесения стихов каждый волен ощущать по-своему; лично мне вспоминается шёнберговское Sprechgesang и театр Кабуки, тонические языки вообще. Спроецированные на русскую основу, эти признаки принесли неожиданный и принципиальный результат: несемантическую интонационную амплитуду. Отсюда - непредсказу-емость мелодических микрообразований, особенно ощутимая при первом восприятии, в то время как для автора это результат подробного и кропотливого вслушивания в волны, неминуемо расходящиеся от всякой стоящей поэтической строки.
Композитор Елена Фролова обращается со стихом более традиционно: он распет в сопровождении инструмента... Однако, переслушивая лучшие композиции Фроловой на стихи Строцева (Бродского, Цветаевой, Блаженного, собственные), я всякий раз изумляюсь чудесности, с которой сочинена и донесена до слушателя эта музыка.
Ее уникальность в главном: в качестве интонационной работы. Можно много говорить о глубоко индивидуальном воплощении отголосков целого столетия, от Вари Паниной и Вертинского до Булата Окуд-жавы и «котельщиков» (и это только русские следы); о тонкой ритмической полифонии в контрапункте вокальной и инструментальной партий; о свободном использовании разных принципов фактурного варьирования, от глинкинских до барочной чаконы; о собственно мелодической красоте Лениных произведений. Все это - важные частности, но важней всего то, что из них соткано: окончательный интонационный облик творчества Фроловой. Отвлекаясь от высокого штиля, скажу: дал же Бог человеку такие уши!
Вот этими самыми ушами Лена и услышала поэзию Дмитрия Строцева.
Совершенно не похоже на
то, как слышит ее сам
Дима. Совершенно по-фроловски. Какое счастье, что это произошло».
Н. X.