АЗиЯ-плюс

Каталог

|| Главная | Каталог >

Музыка

Книги

Видео

Музыка

Книги

Видео

Где купить?

Специальное предложение

История проекта

В буклете к CD есть следующий комментарий:
«Романсы и вальсы любви и смерти». Это название концертной программы, впервые показанной в Санкт-Петербургском Государственном музее театрального и музыкального искусства в 1995 году. В альбом вошли некоторые избранные песни и стихи из этой программы.
«Романсы и Вальсы…». Вряд ли содержание этого альбома отвечает в полной мере своему названию. Не так уж много в нём романсов в общепринятом обывательском понимании, да и вальсов-то всего два. Но всё дело в том, что под «романсом» я понимаю нечто иное. Романс для меня – это когда слово ведёт мелодию, текст – музыку, содержание – эмоцию. И поэтому отсутствуют здесь большей частью куплетно-припевные построения, единая ритмика и плавное изложение. А вальс для меня может быть и на пять четвертей. Лишь бы кружил.
«…Любви и Смерти». Программа эта было откликом на смерть Лёши Богатенкова. К счастью, мы с ним о многом успели спеть в этой жизни. В том числе и о любви, и о смерти. Но, конечно же, не всё… К сожалению.

Комментарии к комментарию:
Для самодеятельной, а потом и для авторской песни (как ни называй – суть не меняется) общепринятая форма выхода на зрителя – концерт-встреча при полном свете, чтобы были видны лица тех, к кому обращаешься: спел-поговорил-спел-ответилназаписки-спел-пошутил-посмотрелвглазавыбранномуобъекту-спел-прорекламировалдискиикассеты-антракт-ответилназаписки-спел-анекдот-хоромспели-пожелалвсегодоброго-огласилсписокконцертовнамесяцвперед. Я без иронии. Так выступали почти все уважаемые и любимые мной авторы, так продолжают выступать Кукин, Бережков, Мирзаян и представители АЗиИ-плюс. Для меня же ещё со времен КСП Челябинского политехнического эта форма имела место только в концертах с откровенно культпросветовскопропагандистской ориентацией (опять же без иронии). Но владел нашими умами и сердцами поиск совсем других форм концертов. Мы и Визбора показывали по-другому. Со стоящими на сцене выпиленным из фанеры в человеческий рост телевизором и настоящим холодильником, с раздачей «ролей», с коллективным сценарием, с допотопными тогда светом и звуком. Не потому, что мы «хотели выпендриться» (это выражение одного из членов оценивающегося нас жюри), а потому, наверное, что (ещё не осознавая этого полностью), мы хотели устранить авторскую отстраненность, представить песни самостоятельными и самодостаточными произведениями. Так нам было надо, так нам было ближе и так для нас было, не побоюсь этого слова, честнее. И, безусловно, мы рисковали.
И так мы «обходились» не только с Визбором.
Теперь понятно - откуда ноги растут?

Собственно история записи, персоналии:
Запись на студии «Остров». Приглашение Е. Слабикова. Снег в Челюскинском.
В 1996 году в Московском ЦАТе у нас с Марусей Митяевой случился концерт. Один из немногих наших совместных концертов. Выступать вместе мы начали ещё в Челябинске, по-моему, в 1988-м. Маруся Митяева тогда была ещё Мариной Крутяковой, автором-лауреатом Ильменского фестиваля. Продолжались наши совместные выступления с перерывами до 1997-1998 гг. Были у нас и зарубежные гастроли в Германии, по приглашению Гудрун и Карла Вольфов, которые кроме нас организовывали выступления ещё Митяеву с Тарасовым, Колибри и БГ с «Аквариумом».

До отъезда Митяевых в Москву мы одно время проживали все (Олег, Марина, я) в Челябинском Доме-гостинице Актера. Там же жили Лев Гутовский (основатель и лидер Нового Художественного Ансамбля), Виктор Плотников (художник, основатель собственного Магического театра «Белый козел»), Михаил Хусид и Юрий Соболев (с которыми я оказался надолго связан потом в Царском Селе в Международной мастерской театра синтеза и анимации «INTERSTUDIO», а тогда мы вместе работали в Челябинском областном театре кукол «Лабиринт»). Под влиянием этих людей, так или иначе, формировалась моя творческая биография.
На том концерте среди зрителей оказался и Евгений Слабиков, уже основавший к тому времени свою студию «Остров», на которой записывал и выпускал «неформат» в АП. Женя предложил мне продюсерский проект записи моего сольного альбома по моему выбору. Я, конечно, согласился, и выбрал «Романсы и вальсы…», а через месяц мы засели на неделю под Москвой в Челюскинском. За день до окончания записи я получил известие из Питера о смерти Иосифа Бродского. Конечно, это повлияло на настроение альбома.
Я вообще стараюсь очень внимательно и уважительно относиться к разного рода вещам и событиям, случающимся во время записи. Кроме меня, звукорежиссера и музыкантов в записи принимали участие Время и Место. Холод (мы работали, укутав ноги в спальники), крупный подмосковный снег («звук падения» которого стал самой замечательной композицией этого альбома «Снег в Челюскинском»), случайные шумы и «заводки» микрофонов тоже диктовали свои условия, и использовались нами при сведении материала.
Этот альбом стал первой удовлетворившей меня записью моего материала и состояния.

Персоналии, или немного о людях и песнях этого альбома. По алфавиту.
Владимир Анохин, скрипка. Сначала программу «Р.В.Л.С.» я показал один. Потом в неё вошёл Володя Анохин – замечательный скрипач, живущий сейчас в Германии (Hamburg). У нас с Вовкой существовал устный негласный договор: я играю с ним классику, а он со мной мою музыку. «Вживую» вместе за пределами Питера мы успели выступить только в Челябинске (с сонатами Паганини) и во Владимире. В аудиозаписи сохранился только один трек – «Чаепитие», вошедший в альбом «Z (зет)». В записи же звучит альт Надежды Кузминой («Июльское Интермеццо», «Жаворонок», «Берегите лес от пожара…», «Дуб – дерево…», «Жираф», «Желтая жена», «Печальная история», «Нева-вальс»), бывшей одно время неизменной козырной картой саунда студии «Остров». Ноты слегка переписывались, или писались заново в электричке по пути в Челюскинское. Или не писались вовсе, а описывалось и задавалось только состояние. Надя прекрасно сыграла. Мы подружились, и наша совместная работа продолжилась в других проектах. Но «вживую» мы с Кузминой не играли ни разу.
Марина Гончарова, поэт, журналист. Марина тоже из Челябинска. Тоже училась в Челябинском политехническом. Но её всегда тянуло в Питер и в поэзию. У нас есть порядка десяти совместных песен. «Нева-Вальс» нас снова объединила, теперь уже в Питере, где сейчас мы оба живём, и изредка перезваниваемся или пересекаемся.
Леонид Губанов, «Осень. Плач», в редакции Аллы Рустайкис. Стихотворение Губанова мне попало через саму Аллу Рустайкис, с которой я познакомился на квартире Ваврвары Виноградовой. Рустайкис была связана с Губановым родственными связями. И сама писала стихи. Некоторые из них я даже пробовал положить на музыку. Получалось что-то изысканное по гармонии и «пугачевское» по исполнению, но очень «женское» для меня, и, наверное, поэтому эти песни не задержались в моей памяти. Впоследствии я услышал оригинал стихотворения в исполнении Владимира Бережкова, друга и соратника Губанова по «СМОГу», но так и не смог отказаться от заученного мной текста. А Варя Виноградова и Леша Богатенков остаются связанными друг с другом и теперь…
Лев Гутовский, композитор, музыкант-эквилибрист, художник, поэт, перформансист, основатель и руководитель Челябинского Центра современного искусства. Человек с необычайным чувством юмора и мрачным взглядом на мир. Необычность его Нового Художественного Ансамбля однажды сравнили с легендарными «The Residents». Аналоги музыки Гутовского в России мне неизвестны. Если бы я не стал каким-никаким «артистом», то я непременно попробовал бы себя в качестве продюсера Н.Х.А. Я позаимствовал у Гутовского для аранжировки трека «Похороны Бобо II» трехнотную мелодику. От чего не отказываюсь. Лёва, вроде как, меня снисходительно простил и даже послал факс по этому поводу в РАО.
Александр Деревягин. В альбоме я спел одну Сашину песню на стихи Гумилёва – «Мне снилось». Спел по-своему, не так как автор. Но и в «АЗиИ» мы все её поем по-разному. У нас есть даже такая концертная мулька, когда мы поем её все четверо по очереди по одному куплету – каждый по своёму и по-своему.
Злата Кудинова, автор песен. Когда у меня возникло желание попробовать записать в двух треках женский голос, я сразу же подумал о Злате, хотя до этого мы с ней не были лично знакомы. Но её голос и имидж – это было то, что нужно. И если кому-то и не нравится, как сказала и спела Злата («Синие крепости», «Нева-вальс»), я до сих пор не знаю, кто сделал бы это адекватнее. То, что было во Франции с исполнением «Синих крепостей (fr)», это совсем другая история, другой язык, менталитет и рефлексии. Тоже хорошо, но не по-русски.
Николай Ларин, композитор, музыкант, аранжировщик. Ларин тоже был визитной карточкой «Острова». Прекрасный музыкант, очень адекватно передающий в своих аранжировках настроение автора. Он мне помог с двумя треками «1989/1990» и «Жаворонок». Его голос, так же как и голос Жени Слабикова, можно услышать в конце трека «Нева-вальс».
«Похороны Бобо», Михаил Хусид, Юрий Соболев. Знакомство и дальнейшее сотворчество с Хусидом и Соболевым – едва ли не самые главные мои университеты. Соболев и Хусид открыли для меня новые миры, о существовании которых я только догадывался. Музыка, театр, психодрама, перформанс – эти дисциплины я осваивал под их началом. Я без сомнения называю их своими учителями. Но здесь, в короткой заметке-комментарии я коснусь только театра и песни «Похороны Бобо». На театре я с 1985 года, с момента выхода моего мюзикла «Из жизни насекомых» в Челябинском театре кукол (по пьесе Карела Чапека, режиссер Юрий Бобков, стихи Михаила Басина и Юрия Бендитовича – ещё одна связь). К театру я относился как к работе понятной – музыкально оформить нужные сцены, следуя воле и задачам режиссера. И моё отношение к ПЕСНЕ никак не совпадало с отношением к ТЕАТРУ. Театр Хусида и Соболева это нечто другое, чем просто зрелище. И мои переживания и искания в песне соотнеслись полностью с театральными поисками Хусида и Соболева. Слово, музыка в наших спектаклях не были прикладными, они были равноправными, наряду с актерской игрой, светом, визуальным рядом, режиссурой. Они существовали только вместе. Так песня «Похороны Бобо» стала одним из лейтмотивов нашей совместной последней работы в «INTERSTUDIO» - спектакля «БОБО МЕРТВА ПРОСТИ МНЕ ВАВИЛОН».
Михаил Александрович сейчас в Америке. Юрий Александрович Нолев-Соболев умер 14 декабря 2002 года в Царском Селе.
В спектакле звучало два варианта песни «Похороны Бобо». В альбоме «Р.В.Л.С.» - один из них, полный. В альбоме «Z (зет)» - другой, финальный.
Татьяна Равдоникас, «Синие крепости». Со стихами Равдоникас меня познакомила питерская, теперь уже очень известная художница Дина Хайченко. Она подарила мне самиздатовскую книжицу с иллюстрациями автора. Всё, что я знаю о Т. Равдоникас, это то, что она художник и поэт, жила в Питере, потом в Израиле, сейчас в Германии (Tubingen). Я взял четыре разных стихотворения из этой книжки и объединил их в одной песне и двух героях.
Игорь Салчак, поэт. «Желтая жена», «Деревушка в лесу», «Печальная история». Всё в этом альбоме переплетено. Виноградовы, Салчак, Губанов, Деревягин… Игорь читал также музыкально и нараспев, как и Губанов. Они даже успели познакомиться друг с другом. Фотографию Губанова прислал мне Салчак. Игорь Салчак для меня, для Деревягина, для Митяевой, для Богатенкова, для Бендитовича и других «наших» - это целый мир. Мир, не всегда причесанный, понятный и удобный. Но всегда яркий, ошеломляющий и необычный. Его поэзия навсегда с нами. Навсегда. Сейчас Игорь после яркого и стремительного выхода в «свет» в 80-х живет в своем родном Кызыле (Тува), продолжает выяснять свои отношения с миром и с Богом. Изредка из него вырываются стихи.


Оформления.
У этого альбома, как и у двух следующих – «Z (зет)» и «Ахвеллоу» - было два варианта оформления. Первые существовали в то время, когда альбомы выходили под маркой «Острова». Первое оформление «Р.В.Л.С.» было сделано Дашей Яржомбек на фотоматериале Павла Самохвалова. Фамилия Яржомбек тоже прочно связана со многими другими участниками проекта.
Новое оформление делала близкая подруга Даши и Паши – Ирина Дешалыт. И тоже на тех же фотоматериалах. Мне нравятся оба варианта.

Переиздание. АЗиЯ-плюс. Глеб Руденко.
Переиздание альбома «Р.В.Л.С.» (также, как и «Z (зет)», и «Ахвеллоу») напрямую связано с организацией Глебом Руденко и союзом «АЗиЯ» своего лейбла. Нам очень хотелось, чтобы тиражи этих альбомов были фиксированными, защищенными юридически и сделанными на профессиональном оборудовании. Кроме того, эти альбомы стали первой продукцией «Студии современного издания «АЗиЯ-плюс», инициатором создания которой был Глеб Руденко. Альбомы вышли в серии «архив», подразумевающей выпуск фонограмм авторов А+, записанных другими студиями несколько лет назад.

Если вас интересуют другие подробности проекта «Романсы и вальсы любви и смерти», прошу писать на наш сайт www.asia-plus.ru или лично мне по адресу yakimov@asia-plus.ru

Николай Якимов.

« Николай ЯКИМОВ "Романсы и вальсы любви и смерти"